Помочь проекту
2124
0

Красноперов Олег Кондратьевич

- Кем Вы были на войне?

- Я служил во взводе связи первого батальона 357 полка. В Афганистане находился с 1983 по 1985 год. Но сначала полгода провел в «учебке» в Фергане, где нас готовили к боевым действиям. Считаю, что подготовили нас отлично: укрепляли физически, проводили тактические занятия, учили работать с техникой и т.д. А когда узнал, что поеду на войну, было такое, несколько азартное отношение. Даже ощутил кайф! Не забывайте, что мы тогда были молодыми парнями и рвались в бой. Серьезность пришла позже.

- Ваши первые впечатления от Афганистана?

- Кабул показался мне серым и грязным городом. Это не СССР, не родной дом, и чужая земля приняла нас как-то не очень. А дальше все пошло обыденно: утром подъем, зарядка и проч.

- Как Вы из мирного человека превращались в бойца?

- Вы знаете, я до войны думал, что пули свистят, а они на самом деле шуршат. Звук совсем не такой, как это показано в кино. Причем на первых порах, страха я не чувствовал, потому что просто не осознавал опасности. Но потом, когда возвратился задания и начал думать о том, что произошло, то стало жутковато. Я же видел, как ранило товарища, и хочешь - не хочешь, а прокручиваешь в голове, что такое могло случиться и со мной.

Но долго о страхе думать не приходилось. Мы были загружены физическими занятиями, политической подготовкой и так далее. И, кстати, я до того свыкся с новой жизнью, что по возвращении домой в СССР, меня тянуло назад в Афганистан.

- Самый тяжелый момент службы можете назвать?

- Да. Помню, мы сопровождали колонну и попали в засаду. Мне надо было связь поддерживать и от огня скрываться. Я говорю товарищу: «Прячься за броню, ложись за башню!» Мы уже вырывались из засады, почти выехали, и тут издалека, на излете пришла к нему пуля и попала точно в сердце… Вот это мне было тяжело пережить.

- А было ли что-то веселое на войне?

- Да, и еще какое! Я даже сейчас смеюсь, вспоминая, как ловил дикого козла. Мы ушли в горы, взяв с собой сухой паек, и обычно, когда паек подходил к концу, нам с вертолетов сбрасывали провиант. Но в тот раз «духи» заняли высоты рядом с нами и не подпускали наши «вертушки». Время идет, мы уже есть хотим, а тут вижу – стадо козлов. Я за одним урвался и начал его ловить. А он от меня уходит, причем движется как раз в сторону «духов».

Пристрелить его я не мог, потому что тогда вызвал бы огонь противника на себя. Крадусь, значит, за козлом, он все ближе и ближе к позиции душманов, и мне уже снизу по рации предупреждают, что «духи» за мной наблюдают. Но тут я его все же схватил, закинул на спину и давай с ним бежать к своим. Приволок я его, развели огонь, но так, чтобы его не заметил противник: пламя сверху накрыли палаткой. Командир взвода разделал козла, устроили шашлык на шомполах и стали есть. Мясо горькое! Соли нет. В общем, до сих пор козлятину терпеть не могу.

- Кстати, а что входило в паек?

- Пайков было несколько разных видов. Существовало пять эталонов, и все отличные. Первый эталон и вовсе включал в себя так много еды, что суточной нормы могло хватить на неделю. Кормили кашами, галетами, сосисочным фаршем, «завтраком туриста», паштетом, шоколадом. Пили фруктовый сок и чай.

- Самая дорогая для вас награда?

- Я участвовал в разных заданиях. Например, авиа и артиллерийские наводчики отправлялись на высоту. Мы их прикрывали, и я обеспечивал связь. Приходилось и стрелять. Кстати, советское оружие – самое лучшее.

А самая памятная награда – это медаль «За отвагу». В тот день пуля пробила аккумуляторы в рации, антенну тоже подрезало, но меня учили, что делать в таких случаях. Батареи быстро заткнул подручными средствами, чтобы кислота полностью не вытекла, и я продолжил поддерживать связь с командованием, которое координировало движение нашего отряда десантников. «Духи» шли за нами, а по рации мне передавали, как правильно уйти от них. Моя задача в том и заключалась, чтобы обеспечить связь и вывести людей. Вот за это меня и наградили.

- Оцените профессионализм советских солдат и офицеров.

- Уровень очень высокий. Я часто вспоминаю капитана Сергея Ильича Капустина. Это потомственный офицер, еще его дед служил в армии при царе. Сергей - отличный командир, он за солдата душу отдаст. Рядовые тоже показали себя настоящими, твердыми воинами. Мы понимали, что защищаем южные рубежи СССР и исполняем интернациональный долг. Мы знали, за что воюем. Сейчас всякое рассказывают про ту войну, но я говорю, как есть, как реально думали те, кто служил. Кстати, приезжал к нам и тогдашний министр обороны СССР Сергей Леонидович Соколов. В быту он держался как простой человек.

- Как складывались межнациональные отношения в советской армии?

- Никаких проблем не было. Вместе нормально служили русские, белорусы, узбека Сержемана мы звали Сергеем. Он, кстати, был отличным переводчиком. Я лично дружу с татарином-«афганцем», Родионом Шайжановым. Между прочим, никакого издевательства «дедов» над молодыми не было. Относились друг к другу как к товарищам.

- Как относились к вам местные жители?

- Дети везде одинаковы. Побегают к нам, мы им даем галеты, сгущенку, сахар. Они знали слово «дай», и, подходя к нам, говорили: «дай-дай-дай». А взрослые вели себя настороженно, напряженно. Вообще там царил феодальный строй, люди обрабатывали землю мотыгой, хотя тут же рядом мог лежать и японский приемник Panasonic. На что они его покупали, даже не представляю. Не за наркотики, это точно. Наркотой там занимались другие, мы их называли «караванщиками». А остальные в основном возделывали пшеницу, торговали пшеницей а также чаем.

- Что скажете о противнике?

- Экипирован он был даже получше нашего. Удобные спальные мешки, ботинки, камуфляж – все американское. Поставки «духам» шли через Пакистан. Что касается боевых качеств, то были там и хорошо обученные в Пакистане душманы, но в основном – это обычные крестьяне, и нельзя их назвать матерыми воинами. Вооружены они были китайскими «Калашами», английскими винтовками «Бур», а в крупных группировках встречались и минометы, и легкая артиллерия. Они вели, по сути, партизанскую войну, и я ни разу не видел, чтобы у них были танки или боевые машины пехоты.

- Как сложилась Ваша жизнь после войны?

- У меня все нормально. Знаете, люди часто жалуются на то, что у них то работы нет, то приняли их как-то не так, то еще что-то. Но я считаю иначе. Кто хочет работать, тот работает, кто хочет пить, тот всегда найдет бутылку. И я не согласен с теми «афганцами», которые стали обвинять власть в своих проблемах.

Интервью и лит. обработка: Д. Каптарь

Источник: KM.RU