Помочь проекту
3598
0
Лаврентьев Александр Владимирович

Лаврентьев Александр Владимирович

Поиск пропавших без вести солдат Афганской войны — тема, о которой мало говорят и пишут. Между тем, работа по обнаружению наших ребят, исчезнувших тогда, на той земле, не прекращается последние двадцать с лишним лет. Занимается поиском Комитет по делам воинов-интернационалистов. Сегодняшний наш гость — Александр Лаврентьев — заместитель председателя комитета по международным делам, который регулярно выезжает на территорию Афганистана в поисках пропавших (должность занимал с 2009 по 2015 года).

- Александр Владимирович, что представляет собой "афганское" поисковое движение?

- Именно движением его называть, наверное, не совсем правильно. Это не та широкая и массовая работа, которая ведётся на территории России, когда организованные отряды ищут воинов Великой Отечественной войны. В нашем случае — это деятельность одного, иногда двух человек, которые ездят в Афганистан и ищут там пропавших солдат. Комитет был организован в 1992 году при Совете глав правительств государств СНГ — все эти годы его председателем является Руслан Султанович Аушев. С тех пор из примерно трёхсот пропавших без вести удалось разыскать 30 живых и 6 погибших бойцов Советской армии, имена которых установлены. Ещё 12 найденных останков проходят сейчас идентификацию.

- Трудно представить, как можно найти человека, исчезнувшего в чужой стране в 80-е годы прошлого века. Каким образом проходит эта работа?

- Комитетом составлена база данных: кто пропал, где и при каких обстоятельствах. Не вся информация там, конечно, проверена и достоверна, но это хорошая отправная точка. Далее мы выезжаем на место и начинаем разговаривать с афганцами — кто помнит этот бой, кто может помочь, к кому обратиться? Если везёт — выходим на нужных людей. Большую часть пропавших составляют погибшие, поэтому если удаётся найти останки наших ребят — проводим генетическую экспертизу.

Здесь, правда, возникает много трудностей. Прошло много лет, и не у всех пропавших остались живые кровные родственники, чтобы сравнить ДНК. Иногда просто уже некого устанавливать — останки в очень плохом состоянии. Тем не менее, работа ведётся, и результаты есть. Только за последние два года нам удалось идентифицировать и захоронить на родной земле ленинградца Сергея Колесова, и двоих парней из Казахстана — русского солдата Алексея Зуева из Щучинска и узбека Абдулхакима Ергешева из города Туркестана.

- Государство оказывает вам помощь?

- Изначально в положении было прописано — комитет осуществляет все работы сам и только на собственные средства. В Совете глав правительств СНГ тогда сказали: или так, или никак! Руслан Аушев схватился и за эту возможность. Ситуация изменилась только в 2009-м, когда Совет глав принял решение об оказании комитету поддержки и долевом финансировании поисков. К сожалению, не все страны содружества подписали этот документ. И не все подписавшие вносят деньги. Но Россия, которая, кстати, первая его приняла, исправно выделяет средства. В год эта сумма составляет около 1,5 миллионов рублей. Мы тратим их на переезды, на проживание в Афганистане, на идентификацию останков.

- Как часто вы выезжаете в Афганистан?

- За те пять лет, что я работаю в комитете, выезжал туда 17 раз. В последнее время выходит по пять командировок в год, по 2-4 недели каждая. Несколько раз ездил с бывшим военнопленным Николаем Быстровым, который сам провёл в Афганистане 12 лет, был телохранителем Ахмад Шах Масуда, знает язык, местность, людей, которые помогали нам в работе.

- Расскажите о конкретных эпизодах — кого удавалось найти?

- В 2012 году мы нашли и опознали останки Сергея Колесова. Ездили, расспрашивали (он пропал в районе Саланга), и вышли на очевидцев боя, в котором он участвовал. Бой был тяжёлый, к ним шла подмога, но не поспела — все погибли. Троих обнаружили сразу. А его — нет. Я встречался с сослуживцами Сергея, замполитом его роты, они говорили — "Две недели на карачках ползали, в бои вступали, а найти не смогли. Куда делся?" А выяснилось, что когда их расстреляли, Сергей упал с горного козырька в расщелину. Старик-афганец — очевидец тех событий, рассказал, что Колесов после падения был ещё живой, истекал кровью. Они забросали его камнями и ушли. Там он и лежал все эти годы. У этого же старика нашёлся и талон водительского удостоверения Серёжи: в Афганистане документы — редкость, и он оставил его себе на память.

Ленинградец Сергей Колесов, пропавший в 1984 году
и найденный спустя 28 лет

Талон водительского удостоверения Сергея,
который оставил себе на память старик-моджахед

Или история Алексея Зуева. Он был водителем, пропал на участке трассы Кабул — Саланг. Снова ездили, расспрашивали. А потом вышли на полевого командира, который там воевал. И он вспомнил: "Да, был такой случай, у вашего солдата, видимо, закипел движок, он спустился к речке, и тут я его снял". На вопрос: "Зачем убил?", ответил, что перед этим наши здорово потрепали их, злой был. Он забросил тело Алексея в дренажную трубу под дорогой, завалил камнями, чтобы не видно было. Выждал, пока наши вели поиски. Потом вернулся, вытащил его и закопал.

- Среди тридцати найденных в живых — многие вернулись домой?

- Двадцать два вернулись — в Россию, Таджикистан, Узбекистан, Казахстан, Молдавию, Украину. Один живёт в Голландии. Семеро остались в Афганистане. Те, кто вернулся — возвратились домой не до конца. И это великая трагедия этих людей. Мы периодически общаемся. Например, бывший военнопленный Юрий Степанов живёт сейчас в Башкортостане, в небольшом посёлке. И он не стал частью социума, не стал частью этого посёлка, хотя прошло уже много лет. Он совершенно отдельный. Он думает по-другому, ведёт себя по-другому. Не может, допустим, решить элементарных вопросов — оформить документы, записаться на профессиональные курсы, проявить инициативу. Эту проблему очень хорошо характеризует фильм "Мусульманин", где бывший "афганец" вернулся в родную деревню, но живёт своей новой жизнью, совершает тот же намаз. Ему говорят: "Да, брось ты!" А он не может, это у него внутри.

- А бывший военнопленный Николай Быстров, который помогал вам — кто он, где живёт сейчас?

- Он попал в плен в 83-м. Пошёл с сослуживцами в кишлак, а там засада. Начали отстреливаться. Двоих сразу положили. А его ранили в живот и в ногу. Ему повезло, он попал в отряд Ахмад Шах Масуда, который запрещал издеваться над пленными. Потом его переправили вглубь территории, подальше от наших. Доверили автомат. Николай принял ислам. Взял новое имя. Женился. В середине 90-х вместе с женой приехал в Россию. Сейчас живёт в Краснодарском крае. Работает грузчиком.

- А как участники комитета воинов-интернационалистов относятся к столь неоднозначному вопросу, как принятие чужой религии?..

- Безусловно, это сложный вопрос. Но, во-первых, надо учитывать, что они не переходили добровольно на сторону врага, а были захвачены в плен. Во-вторых, задача комитета — искать людей. А с совестью и Богом пусть они сами разбираются, это не наше с вами дело.

- Почему не вернулись домой те семеро? И как сложилась их жизнь в Афганистане?

- У каждого своя история. С одной стороны, эти люди были запуганы до предела, сломлены, не всем так повезло, как Николаю Быстрову. Кто-то боялся, что его ждёт наказание на родине. Например, я слышал такое мнение от одного бывшего военнопленного: "Я знаю, вы хотите меня увезти, посадить в железную клетку, чтобы все ходили, смотрели на меня и камнями бросали!" Кто-то просто принял новую данность, и для него бывший дом — это настолько уже теоретическое понятие. Один — украинец Геннадий Цевма — просто отказывается возвращаться, такой человек. Сначала говорит — "Еду", потом — "Нет". За него хлопочут, договариваются с консулами. Доходило до того, что ему уже купили билет на самолёт, а он в последний момент просто не пришёл. Как живут? Тот же Цевма живёт в Кундузе, шоферил долгое время, сейчас, правда, почти не ходит. Другой бывший пленный — Сергей Краснопёров — в Чагчаране, занимается ремонтом техники, купил трактор на две семьи. Вообще, как о русских или украинцах о них нельзя уже говорить, они — афганцы.

- Какое отношение у местных жителей — вчерашних или сегодняшних моджахедов, к русским? Вам охотно помогают?

- Отношение очень хорошее. Подчеркну, именно очень хорошее! Афганцы имеют возможность сравнивать — что им принесла Западная коалиция, и что им принёс Советский Союз. Они откровенно говорят — мы теперь понимаем, что вы хотели нам добра. Вы нас лечили, учили, давали работу, строили заводы и институты. Ничего этого сейчас и в помине нет! Страна в разрухе, производства никакого, процветает наркоторговля. Какие-то воровские проекты реализуются на выделенные Западом деньги. Для примера: в Кабуле рядом с одной из гостиниц залита бетонная площадка, огороженная сеткой — на ней мальчишки в футбол гоняют. И написано — "Эта сетка возведена при помощи американского народа!" Едем с переводчиком, и он рассказывает — здесь раньше фабрика была, оливковое масло давили, тут ГЭС. А там — молочное производство, всю страну молоком поили. Сейчас в стране кефира своего не купить, завозят из Ирана и Пакистана. Иголка швейная не производится! Руководитель организации "Общество Красного Полумесяца" Фатима Гайлани, отец которой в своё время возглавлял крупный повстанческий отряд, а сама она собирала деньги на борьбу с нами, говорит: "Я буду сейчас всегда вам помогать. Я же вижу, кто моему народу друг, а кто враг!" И оказывает большую помощь.

Александр Лаврентьев (в центре), Работа в Герате

- Во время поисков вы взаимодействуете с теми же американцами? Они помогают вам в работе на местах?

- В Афганистане я не контактирую с ними. Если я появлюсь с американцем — я сразу стану врагом для афганцев, и больше в этой местности могу не появляться. Однако я пытался наладить взаимодействие со штабом коалиционных сил — у них есть информация по нашим военнопленным. Все эти попытки провалились, они отказываются взаимодействовать.

- Нынешнее военное положение осложняет поиски?

- Да, возможности поиска уменьшаются с каждым годом. Большая часть Афганистана сейчас не контролируется ни правительством, ни западными силами. Ну, а поскольку природа пустоты не терпит, она контролируется другими силами. Талибами. Отрядами самообороны. Где-то хозяйничают пришлые исламисты, которые задавили местных. Попадаются отряды радикалов из Таджикистана, Узбекистана. Чеченские группы полностью отмороженные.

- Александр Владимирович, сколько сегодня осталось в Афганистане наших ненайденных бойцов?

- По последним данным, в странах СНГ эта цифра составляет 264 человека.

*Все данные на 2013 год.

Интервью и лит. обработка: С. Прудников