Истории афганских ветеранов

Один подобный случай произошел во время моего нахождения в Афганистане. Душманы зажали на дороге и сожгли колонну бензовозов, шедшую на Кандагар. Причем сформирована колонна была из абсолютно новеньких машин, которые отправились в свой первый рейс. Они успели пройти Шинданд в сторону Гиришка, где им предстояло остановиться на ночлег. К сожалению, до Гиришка он не дошли. Бой был сильным, душманам даже удалось подбить танк, который прибыл на подмогу с ближайшей заставы, и повредить вертолет, сопровождавший колонну.

Ситуация сложилась как в фильме “В бой идут одни старики” - пока мы следили за маневрами этого самолёта, думая, что это кто-то из наших, он зашел на нас и как дал залп из пушек! Ё-моё, да это же “Фантом”! Тут по радиостанции прозвучало: “Кто там на связи, ну-ка быстренько сюда “вертушку”. Сейчас десантура дымами обозначит себя, нужно их забрать”. Мы с командиром взлетели: “Где эти ваши дымы?” И внезапно чуть ли не крик в эфире: “Всем сесть, в небе барражируют “Фантомы”!”

Кто-то когда-то додумался поднимать по тревоге Пянджский отряд не ревущей сиреной, а многократно усиленной песней “Вставай, страна огромная!”, раздававшейся из огромных динамиков, установленных по всей территории отряда. Ко мне однажды в гости приехала теща и, увидев выбегающих отовсюду и бегущих на построение вооруженных солдат и офицеров, сопровождаемых этой песней, не на шутку испугалась: “Война, что ли?”

Произошла схватка, я даже про автомат забыл. Несмотря на то, что душман был не маленьким, я уложил его, как положено, даже успел связать и утащить, передав ребятам из другой группы, охранявших пленных. Они потом рассказывали, что отдали этого душмана представителям царандоя, а те, чтобы припугнуть “духа”, грозились, если он не расскажет им необходимую информацию, вернуть его обратно тому “шурави”, который его задержал.

Когда только пересекли государственную границу, к нам вышел борттехник вертолета и поинтересовался: “Кто умеет стрелять из пулемета?” Мы посмотрели на него удивленно: “Ну, вообще-то нас учили”. Тогда вертолетчик открыл боковую дверь и вывел в нее пулемет, закрепленный на специальном станке: “Увидите внизу какое-нибудь перемещение, сразу открывайте огонь без предупреждения.

На это случай у нас в хвосте колонны ехала машина технического обслуживания со стрелой, так называемая “летучка”. Если же неисправность застигла где-нибудь на Саланге, то машина, даже такая большая, как наш МАЗ, сбрасывалась в пропасть, чтобы не мешать проезду остального транспорта. Потому что, если мы ее не уберем с дороги, то нас “духи” сожгут здесь всех. Технику не было жалко, жизнь дороже. А затем на ДКП начальник колонны получал справку о боевых потерях, на основании которой происходило списание уничтоженной техники.

Когда мы выезжали из Термеза, там происходило испытание нового моста через Амударью, который впоследствии получит название “Мост дружбы”. Нас предупредили: “Ребята, мост еще не завершен, но вам нужно по нему проехать”. Когда я впервые пересекал государственную границу СССР, то делал это по понтонной переправе, а теперь ехал по мосту. Перед пересечением моста нам посоветовали не закрывать люки на случай, если танк провалится на мосту: “Как только выскочишь наружу, сразу уходи вправо и прыгай в реку”.

Я стоял в снегу, натянув на ступни Сашины трехпалые рукавицы, которые он мне бросил, увидев мои босые ноги, подавал ему ленты, снаряжал их патронами, бросал гранаты. Патронов с собой у нас было достаточно, но “духи” так напирали, что некогда было снаряжать ленты. Да еще нужно было контролировать ситуацию, вертя головой на триста шестьдесят градусов. И мы с Былушкиным думали, что если “духи” попрут с двух сторон, то просто не сможем от них отбиться.