Истории афганских ветеранов

Произошла схватка, я даже про автомат забыл. Несмотря на то, что душман был не маленьким, я уложил его, как положено, даже успел связать и утащить, передав ребятам из другой группы, охранявших пленных. Они потом рассказывали, что отдали этого душмана представителям царандоя, а те, чтобы припугнуть “духа”, грозились, если он не расскажет им необходимую информацию, вернуть его обратно тому “шурави”, который его задержал.

Когда только пересекли государственную границу, к нам вышел борттехник вертолета и поинтересовался: “Кто умеет стрелять из пулемета?” Мы посмотрели на него удивленно: “Ну, вообще-то нас учили”. Тогда вертолетчик открыл боковую дверь и вывел в нее пулемет, закрепленный на специальном станке: “Увидите внизу какое-нибудь перемещение, сразу открывайте огонь без предупреждения.

На это случай у нас в хвосте колонны ехала машина технического обслуживания со стрелой, так называемая “летучка”. Если же неисправность застигла где-нибудь на Саланге, то машина, даже такая большая, как наш МАЗ, сбрасывалась в пропасть, чтобы не мешать проезду остального транспорта. Потому что, если мы ее не уберем с дороги, то нас “духи” сожгут здесь всех. Технику не было жалко, жизнь дороже. А затем на ДКП начальник колонны получал справку о боевых потерях, на основании которой происходило списание уничтоженной техники.

Когда мы выезжали из Термеза, там происходило испытание нового моста через Амударью, который впоследствии получит название “Мост дружбы”. Нас предупредили: “Ребята, мост еще не завершен, но вам нужно по нему проехать”. Когда я впервые пересекал государственную границу СССР, то делал это по понтонной переправе, а теперь ехал по мосту. Перед пересечением моста нам посоветовали не закрывать люки на случай, если танк провалится на мосту: “Как только выскочишь наружу, сразу уходи вправо и прыгай в реку”.

Я стоял в снегу, натянув на ступни Сашины трехпалые рукавицы, которые он мне бросил, увидев мои босые ноги, подавал ему ленты, снаряжал их патронами, бросал гранаты. Патронов с собой у нас было достаточно, но “духи” так напирали, что некогда было снаряжать ленты. Да еще нужно было контролировать ситуацию, вертя головой на триста шестьдесят градусов. И мы с Былушкиным думали, что если “духи” попрут с двух сторон, то просто не сможем от них отбиться. 

Поначалу мы занимались тем, что прочесывали кишлаки. В том районе орудовали две крупные банды: одна под руководством инженера Башира, а вторая под руководством инженера Наби. Рассказывали, что эти банды и после нашего увольнения еще долго гоняли по окрестным горам. Ходили слухи, будто главари этих банд в свое время проходили учебу в военных училищах Советского Союза и поэтому имели соответствующую подготовку к ведению боевых действий. Кроме этих двух банд были и другие, малочисленные, состоящие преимущественно из бывших уголовников.

Через какое-то время к нам прибежал командир третьего взвода Кушнарев и стал кричать: “Вы чего здесь развалились? Ну-ка, подъем! Вперед, в атаку!” Только он это сказал, только он перебежал через нас, поднимая в атаку, как прилетевшая душманская пуля тут же его свалила. Плотность огня была такой, что даже просто отползти куда-то было невозможно. Хоть подняться мы и не могли, но все-таки как-то отстреливались. Засада, в которую угодил взвод, конечно, была заранее подготовлена “духами”.

Наши командиры и разведчики дали слово “духам”, что сарбозов в нашей колонне не будет, но те, видимо, решили в этом убедиться лично. После того, как досмотр был закончен, “духи” сказали: “Погодите, сейчас мы дорогу разминируем, и вы поедете дальше”. То есть они четко подготовились к этому действию: туда они нас пропустили, а пока мы не вернулись, заминировали дорогу. Если бы мы их обманули, то нам бы всем пришел кирдык. Нас либо сожгли бы из гранатометов, либо, если бы мы решились на прорыв, то подорвались на установленных минах.