Воспоминания участников
современных войн и конфликтов

Когда мы выезжали из Термеза, там происходило испытание нового моста через Амударью, который впоследствии получит название “Мост дружбы”. Нас предупредили: “Ребята, мост еще не завершен, но вам нужно по нему проехать”. Когда я впервые пересекал государственную границу СССР, то делал это по понтонной переправе, а теперь ехал по мосту. Перед пересечением моста нам посоветовали не закрывать люки на случай, если танк провалится на мосту: “Как только выскочишь наружу, сразу уходи вправо и прыгай в реку”.

Я стоял в снегу, натянув на ступни Сашины трехпалые рукавицы, которые он мне бросил, увидев мои босые ноги, подавал ему ленты, снаряжал их патронами, бросал гранаты. Патронов с собой у нас было достаточно, но “духи” так напирали, что некогда было снаряжать ленты. Да еще нужно было контролировать ситуацию, вертя головой на триста шестьдесят градусов. И мы с Былушкиным думали, что если “духи” попрут с двух сторон, то просто не сможем от них отбиться. 

Мы долго брали Новомихайловку, пытаясь продвигаться вперед, но у нас это плохо получалось. При этих попытках во время штурмов очень много полегло народа из пехоты. Бросаться грудью на амбразуры - такое себе занятие, но оказалось, что у нас по-другому и не умеют отправлять на штурмы, только так, без предварительной артподготовки. Чтобы при штурме арта работала как положено, я видел всего пару раз за все два года. Чтобы они утюжили то место, куда должна прийти пехота и никто из хохлов не мог головы поднять.

Поначалу мы занимались тем, что прочесывали кишлаки. В том районе орудовали две крупные банды: одна под руководством инженера Башира, а вторая под руководством инженера Наби. Рассказывали, что эти банды и после нашего увольнения еще долго гоняли по окрестным горам. Ходили слухи, будто главари этих банд в свое время проходили учебу в военных училищах Советского Союза и поэтому имели соответствующую подготовку к ведению боевых действий. Кроме этих двух банд были и другие, малочисленные, состоящие преимущественно из бывших уголовников.

Через какое-то время к нам прибежал командир третьего взвода Кушнарев и стал кричать: “Вы чего здесь развалились? Ну-ка, подъем! Вперед, в атаку!” Только он это сказал, только он перебежал через нас, поднимая в атаку, как прилетевшая душманская пуля тут же его свалила. Плотность огня была такой, что даже просто отползти куда-то было невозможно. Хоть подняться мы и не могли, но все-таки как-то отстреливались. Засада, в которую угодил взвод, конечно, была заранее подготовлена “духами”.

Наши командиры и разведчики дали слово “духам”, что сарбозов в нашей колонне не будет, но те, видимо, решили в этом убедиться лично. После того, как досмотр был закончен, “духи” сказали: “Погодите, сейчас мы дорогу разминируем, и вы поедете дальше”. То есть они четко подготовились к этому действию: туда они нас пропустили, а пока мы не вернулись, заминировали дорогу. Если бы мы их обманули, то нам бы всем пришел кирдык. Нас либо сожгли бы из гранатометов, либо, если бы мы решились на прорыв, то подорвались на установленных минах. 

Надо двигаться дальше, но было уже почти 17-00. В том районе обстрелы, как правило, начинались с окончанием светлого времени суток, “духи” обстреливали колонны и уходили по темноте. Я не рискнул ехать дальше, приняв решение остаться на ночлег. Пока мы стояли, бойцы налили в консервные банки немного бензина, чтобы в ведерке вскипятить воду для растворимого кофе. В сухих пайках были банки с сыром, кашей, тушенкой, так что можно было сытно поужинать.

Раз в неделю какую-нибудь из наших колонн обязательно обстреливали. Каждый раз кого-то из солдат пули все-таки слегка цепляли. Иногда водители жаловались, что пули их достигали буквально на излете: пробив дверь и потеряв скорость, они лишь больно били в ребра, не причиняя ранений. Обстреливали нас даже в расположении батальона. У нас рядом с модулем, в котором мы жили, стояла электростанция, так душманы очень любили обстреливать ее из минометов.